Практически Credo

[audiart]

- Ах, ну почему наши дела так унылы?
Как вольно дышать мы бы с тобою могли!
Но - где-то опять некие грозные силы
Бьют по небесам из артиллерий Земли.

- Да, может и так, но торопиться не надо.
Что ни говори, неба не ранишь мечом.
Как ни голосит, как ни ревёт канонада,
Тут - сколько ни бей, всё небесам нипочём.

- Ах, я бы не клял этот удел окаянный,
Но - ты посмотри, как выезжает на плац
Он, наш командир, наш генерал безымянный,
Ах, этот палач, этот подлец и паяц!

- Брось! Он ни хулы, ни похвалы не достоин.
Да, он на коне, только не стоит спешить.
Он не Бонапарт, он даже вовсе не воин,
Он - лишь человек, что же он волен решить?

- Но - вот и опять слёз наших ветер не вытер.
Мы побеждены, мой одинокий трубач!
Ты ж невозмутим, ты горделив, как Юпитер.
Что тешит тебя в этом дыму неудач?

- Я здесь никакой неудачи не вижу.
Будь хоть трубачом, хоть Бонапартом зовись.
Я ни от чего, ни от кого не завишу.
Встань, делай как я, ни от кого не завись!

И, что бы ни плёл, куда бы ни вёл воевода,
Жди, сколько воды, сколько беды утечёт.
Знай, всё победят только лишь честь и свобода.
Да, только они, всё остальное - не в счёт...

Comments

[neldor.livejournal.com]

начальной, навязчиво ноющей ноты,
каковую в костеле в Четверг ординарный
на органе твердит без особой охоты
ученик нерадивый, хотя не бездарный, -

до тамтама в пещере, где высится дико
черномазый туземный кумир - недотрога,
перед коим шаманы для пущего шика
сожигают воинственный труп носорога;

от вождя монастырской общины,
говорящего вслух по тетрадке,
что миряне не суть человеки
и достойны кнута и вольера, -
до такой же примерно картины,
но в обратном зеркальном порядке
отраженной давно и навеки
в оловянных глазах Люцифера;

от кисейной спиритки, чьи пассы
что ни ночь повергают в нокдаун
и ее, и ее корифея,
колдуна - антиквара с бульвара, -
до вполне богомольной гримасы
на лице робинзона, когда он
снаряжает бумажного змея
для поимки воздушного шара;

от фигурных, могильных, нагрудных, нательных
разномастных крестов мишуры многоцветья -
до пунктирных, что спрятаны в стеклах прицельных,
и косых, означающих номер столетья;

от пустыни, где город,. внезапный как манна,
пилигрима пленяет повадкой минорной, -
до морей, чье спокойствие выглядит странно,
а цунами с тайфунами кажутся нормой;

от одной ясновидческой секты,
из которой не выбьешь ни звука, -
до другой, не привыкшей терзаться
и поэтому лгущей свободно;
от усердья, с каким интеллекты
вымеряют миры близоруко, -
до завидной манеры мерзавца
что угодно считать чем угодно;

от письмен, где что дело что слово, -
до холерных низин, где пожары;
от застывшего салюта -
до морозного, смрадного хлева;
от угла колпака шутовского -
до окружности папской тиары;
от меня, маловера и плута, -
до тебя, о Пречистая Дева.